Блог ram

Регистрация

Календарь

<< Февраль 2015  

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28

Теги

milka  англия  анекдот  арбуз  афоризмы  безумство  бензин  богатство  бородатый анекдот  бред  буш  валл*и  вдохновение  вечность  вконтакте  война  вопрос  вор  глаза  головоломка  грузия  группировки  гульба  деньги  дети  добро  дом-2  дракон  дружба  евгений ваганович петросян  европа  естественность  загадка  загадки  захват  зимбабва  зло  знаминитости  иллюзия  интересное  интуиция!  инфляция  кандолиза райз  картинки  клоны  количество  конгресс  корованы  ксения собчак  лабиринт фавна  лисенок  лица  люди  магазин  маразм  маршрутки  машина  машины  миллиардер  мир  молоко  молоток  море  мудрецы  мучать  мысли  нефть  объявления  одиночество  осетия  парень  паук  пирожки  поиск  поля  поэзия  прикол  приколы  противостояние  пустыня  рабочие  радуга  россия  сакура  свинья  семечки  сладкое  слежка  смеффно  смех  смешно  собаки  спичка  ссср  стих  странник  сценарий  сша  тест  тони блэр  убийцы  ужас  ужасы  ужос  усталость  фавн  факты  фильмы  фото  фудзияма  хор  человек  человек-паук  чудовище  шило  школа  шокколад  эмо  энергия  юмор  я австралия анекдоты колобок  я больной  япония 

На странице

RSS - подписка

Гипотеза Красной Королевы

1|2|3

Бесконечная Книга

«Бесконечная Книга» Михаэля Энде была первым произведением, после прочтения которого я понял, что в литературе о чем-то пишут.
Конечно, даже это я понял далеко не после первого раза — может быть после второго или даже третьего.

В моих крошечных детских мозгах, только проступающих извилинами, сверкнули очень тусклые искры — они осветили Город Бывших Королей. Не уверен, что я тогда проинтерпретировал все это адекватно — вроде бы я отнес его обитателей к сумасшедшим. Но тем не менее — я самостоятельно испытал некоторый experience о том, что за этим стоит что-то.

Может быть, мама и до этого говорила мне, что порой в книжках в простой форме пишут о запутанном — но это явно отскочило.

И за приключениями Атрея, Бастиана и Фухура — я увидел не только лишь гордость, честь, предательства, страхи и мечты — но и некоторое обращение Михаэля Энде лично ко мне.
Он явно говорил со мной на том языке — который я мог понять сам — без заумных разжевываний со стороны взрослых.

Я уже и не помню, что впервые очаровало меня в Бесконечной Книге. Но едва ли это был мужественный Атрей, едва ли это был дружелюбный и собакообразный Фухур, и уж точно — я не увидел в Бастиане какие-то частицы себя.

Скорее всего это была Императрица. 
__________________________________________________________________________

Атрей вдруг обнаружил себя на ногах перед дверью в павильон. Он вошёл — и лицом к лицу увидел Детскую Королеву.

Она сидела среди мягких подушек на круглом возвышении и смотрела на него. По бледности её лица Атрей видел, как она больна. Миндалевидные глаза её цветом напоминали тёмное золото. Они не выдавали ни беспокойства, ни тревоги. Она улыбалась. На ней было длинное шёлковое одеяние такой белизны, что и лепестки магнолии казались против него тёмными. Она выглядела маленькой девочкой не старше десяти лет, но её длинные волосы, ниспадающие на подушки, были белы, как снег. Или как серебро…

__________________________________________________________________________

Маленькая, хрупкая, одинокая и совершенно потерянная — среди разрушенной Фантазии, запертая в громадную Башню Слоновой Кости — и ждущая своего спасителя.

Я тоже все жил — и ждал, когда же придет кто-то, кто спасет меня. Я был готов на куда менее радужные варианты, нежели предоставленный в книге — в конце концов, мне было бы достаточно to perform my funeral.

Фильм оказался заметно обрезан. Причем — он оказался заметно обрезан именно по знаковой составляющей. Я понял это сильно позже.

Наверное, чтобы реально ощутить то, о чем писал Тютчев в своем Silentium — нужно пережить подобные идеи самому. Найти их рядом.

Чтобы понять, почему лестница к Старику из Странствующей Горы создана из аллюзий на Silentium — надо ощутить, в чем была суть Великого Поиска Атрея.

Каждый из нас (или не каждый — но так только лучше) сам себе Детская Королева. И каждый находится в своей Башне Слоновой Кости. Больной, визуально покинутый — и самого начала знающий, что же ему нужно.
Только нужно ему то, о чем едва ли можно попросить. То есть — попросить-то, конечно, можно — но сама по себе просьба травит лекарство.

И приходится молчать — и хранить надежду — прятать секрет, как веру в то, что однажды спаситель придет, уцепившись за твои подсказки — и вытащит твою душу из адского пламени.

Произнесешь вслух — разобьется.

В фильме убрали тот факт, что Бастиан не откликнулся на Великий Поиск Атрея.
В книге все было значительно сложнее:

Атрей падает на колени перед Детской Королевой — и говорит ей, что он провалил задание — что он так и не смог найти ни лекарство, ни спасителя.
Он ожидает от нее криков, гнева, истерики — но в ответ слышит лишь слабый смех:

__________________________________________________________________________

— Тем не менее, ты привел его.

— Кого? — Атрей поднял голову.

— Нашего спасителя.

Он испытующе посмотрел ей в глаза, она снова улыбнулась:

— Ты выполнил моё задание. Я благодарю тебя за всё, что ты сделал.

— Золотоглазая Повелительница Желаний, — запинаясь, выговорил он наконец это официальное обращение, которому научил его Фухур, — я… нет, в самом деле, я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Я вижу, — сказала она. — Однако, понимаешь ты или нет, но ты сделал своё дело. А это главное, не так ли?

Атрей только глядел на Детскую Королеву, раскрыв рот.

— Я видела его, — продолжала она, — и он видел меня.

— Когда это было?

— Как раз тогда, когда ты вошёл. Ты привёл его с собой.

Атрей невольно оглянулся.

— Где же он? Я не вижу никого, кроме тебя и меня.

— О, есть многие вещи, невидимые нам, — отвечала она, — но ты уж поверь мне на слово. Он ещё не с нами. Но наши миры уже так близки, что мы смогли увидеть друг друга, хотя всего лишь на миг, не дольше вспышки молнии. Скоро он будет у нас и окликнет меня по имени, которое может дать он один. Тогда я выздоровею, а со мной и вся Фантазия.

Пока Детская Королева говорила это, Атрей медленно поднялся с пола и сел, удивленно глядя на неё снизу вверх:

— Значит, ты давно уже знаешь всё, что я собирался тебе рассказать? Всё, о чём говорила мне древняя Морла в болоте Уныния, всё, что поведал мне голос Уиулалы в Южном Оракуле, — ты всё это уже знаешь?

— Да, — подтвердила она, — и я знала это ещё тогда, когда отправляла тебя на Великий Поиск.

Атрей судорожно глотнул воздух.

— Зачем же тогда, — наконец произнес он, — ты посылала меня? Чего ты от меня ждала?

— Ничего другого, кроме того, что ты сделал.

— Что я сделал… — медленно повторил Атрей. Между его бровями пролегла гневная складка. — Если всё так, как ты говоришь, то Великий Поиск был бессмысленным. Я слышал, что многие твои решения непонятны нам. Но всё же после того, что я перенёс, мне трудно примириться с тем, что ты только позабавилась и всё.

Глаза Детской Королевы посерьёзнели.

— Я не позволяю себе ни над кем шутить и забавляться, Атрей! — сказала она. — И я хорошо знаю, как многим обязана тебе. Всё, что ты сделал, было совершенно необходимо. Я отправила тебя на Поиск вовсе не для того, чтобы узнать то, что ты узнал. Это было единственное средство позвать нашего спасителя. Благодаря Великому Поиску он пережил вместе с тобой все опасности. Ты слышал его испуганный крик у Бездонной пропасти, когда говорил с Эргамулем. Ты видел его, стоя перед воротами Волшебного Зеркала. Ты шагнул прямо в него, ты соединился с ним, и он следовал за тобой повсюду. Он и сейчас слышит каждое наше слово. Он знает, что мы говорим о нём, что мы ждём его и надеемся на него. Может быть, теперь он понимает, что все те великие усилия, которые ты принял на себя, Атрей, были нужны лишь для того, чтобы призвать его в Фантазию!


<…>

— Сперва мне хотелось бы пережить счастливый конец моей истории. Если всё так, как ты говоришь, почему же спаситель всё ещё не пришёл?

— Да, — удивлённо сказала Детская Королева. — Чего же он ждёт?

Бастиан почувствовал, что от волнения его руки вспотели.

— Но я не могу, — сказал он, — я ведь не знаю, что делать. И, может быть, имя, что пришло мне в голову, вовсе не правильное?

— Могу я ещё кое о чём спросить тебя? — возобновил разговор Атрей, и она с улыбкой кивнула. — Почему ты можешь выздороветь, только если получишь новое имя?

— Лишь верное имя, которое соответствует сути вещей и явлений, придаёт им реальность, — сказала она. — А неправильное всё делает призрачным. Таково действие обмана.

— А вдруг спаситель ещё не знает твоего настоящего имени?

— Знает! — отвечала она. — Он знает его!

И снова оба замолчали.

— Да, — сказал Бастиан. — Я знаю его. Я узнал его, как только увидел тебя. Но я не знаю, что я должен делать.

Атрей поднял взгляд.

— Может быть, он хотел бы прийти, но не знает, как это сделать?

— А ему ничего и не нужно делать, — отвечала Детская Королева. — Достаточно лишь окликнуть меня по имени.

Сердце Бастиана заколотилось. Может, попробовать? А вдруг не получится? Может, он обманывает себя? Может, те двое говорят вовсе не о нём, а совсем о другом спасителе?

— Мне удивительно, — снова начал Атрей, — неужто он всё ещё не понял, что спаситель — это он и никто другой?

— Нет, он не так глуп, чтобы до сих пор не понять все те знаки, которые ему поданы.

— Я попытаюсь! — шепнул Бастиан. Но больше не смог выдавить из себя ни звука.

А что, если правда получится? Тогда он окажется в Фантазии? Но как? Может, ему придется во что-нибудь превратиться? А вдруг это больно? Вдруг он потеряет сознание? Да и вообще, хочется ли ему в Фантазию? Ведь, кроме Атрея и Детской Королевы, там полным-полно всяких чудищ.

— Может, — предположил Атрей, — у него не хватает смелости?

— Разве требуется смелость, чтобы произнести моё имя?

— Тогда, — сказал Атрей, помедлив, — я знаю, почему он не идёт.

— Почему?

— Он просто не хочет. Ему нет дела ни до тебя, ни до Фантазии.

Детская Королева посмотрела на Атрея долгим взглядом.

— Нет! Нет! — закричал Бастиан. — Это не так! О, не думайте обо мне так плохо! Вы слышите меня? Это не так, Атрей!

— Он обещал мне прийти, — сказала Детская Королева. — Я прочитала это обещание у него во взгляде.

— Да, это правда, — сказал Бастиан, — и я сейчас же приду, я только ещё немножечко подумаю, я должен всё как следует обдумать.

Атрей опустил голову, и оба снова принялись ждать. Но спаситель не появлялся, и ничто не указывало на его приближение.

Бастиан представил: вот он очутился бы перед ними — толстый, неуклюжий, коленки внутрь. Конечно, Детская Королева разочарованно скажет: «Что тебе здесь нужно?» А Атрей, может, даже засмеётся над ним. При мысли об этом Бастиан стыдливо покраснел. Конечно, они ждут героя или принца. Нет, он не может предстать перед ними. Всё что угодно, — только не это!

Когда Детская Королева подняла глаза, выражение её лица изменилось. Атрея даже испугала строгость её взгляда. Такой взгляд он уже видел однажды: у сфинксов!

— Остаётся последнее средство, — сказала она. — Я так не хотела его использовать. Я-то думала, что он придёт сам, без принуждения.

— Что за средство? — шёпотом спросил Атрей.

— Хочет он или нет, но он уже принадлежит Бесконечной Книге. Он дал мне обещание и обязан его исполнить. Есть в Фантазии один старик, который заставит прийти спасителя.

— Кто же во всей Фантазии может то, чего не можешь ты?

— Старик из Странствующей горы.

— Старик из Странствующей горы? — удивлённо повторил Атрей. — Разве он существует? В нашем племени им пугают детей. Говорят, он записывает в книгу всё, что делается, и даже то, что подумали и почувствовали, и потом уже ничего не изменишь. Я считал, что это всего лишь бабушкины сказки.

— Кто знает, — улыбнулась Детская Королева, — что такое на самом деле бабушкины сказки.

— Значит, ты видела его?

— Нет. Если я его разыщу, мы встретимся впервые.

— У нас рассказывали, — продолжал Атрей, — будто бы невозможно узнать, где находится гора старика, она появляется неожиданно, то тут, то там, и его можно встретить только случайно или по велению судьбы.

— Да, старика нельзя искать. Его можно только найти.

— Но если ты его не найдёшь?

— Если он есть, я его найду, — сказала она с загадочной улыбкой, — а если я его найду, значит, он БУДЕТ.

Атрей не понял ответа. Помедлив, он спросил:

— Он — как ты?

— Он как я, потому что он во всём моя противоположность.

Атрей понял, что ничего не поймёт. И, кроме того, его беспокоила совсем другая мысль:

— Но ведь ты смертельно больна, Золотоглазая Повелительница Желаний, — сказал он почти строго, — и одна ты не сможешь уйти далеко. Насколько я вижу, все твои слуги и придворные покинули тебя. Я и Фухур с радостью сопровождали бы тебя куда угодно, но, честно говоря, я не знаю, хватит ли сил у Фухура. И моя нога — ты сама видела, она отказывается мне служить.

— Спасибо, Атрей, — ответила она, — спасибо за твою преданность и верность. Однако я и не думала брать вас с собой. Старика из Странствующей горы находят только в одиночку. Да и Фухура больше нет там, где ты его оставил. Он теперь в другом месте. Там его раны заживут, и сам он наберётся новых сил. И ты тоже, Атрей, скоро будешь там же, где он. — Её пальцы играли АУРИНОМ.

— Что это за место?

— Узнаешь после. Ты попадёшь туда во сне. Наступит день, и ты сам увидишь, где находишься.

- Мне теперь не до сна, — от волнения Атрей забыл, что надо выбирать выражения, — раз ты в любую минуту можешь умереть!


Детская Королева только рассмеялась.

— Не так уж я и покинута всеми, как тебе показалось. Я уже говорила: есть многое, чего мы не видим. У меня есть семь невидимых сил, которые принадлежат мне так же, как тебе твои воспоминания или мысли. Ты не можешь их видеть и слышать, но в любое мгновение они при тебе, не так ли? Три из них останутся с тобой и Фухуром, они будут опекать вас. А четыре невидимых силы я возьму с собой, и они будут меня сопровождать. Ты можешь спать спокойно, Атрей.

При этих словах на Атрея навалилась такая усталость, что глаза его сомкнулись, и он погрузился в темноту.

Башенные часы пробили одиннадцать.

Как будто издалека Атрей услышал, как Детская Королева тихим голосом отдала приказ, потом его подхватили осторожные могучие руки и понесли. Долго вокруг было темно и тепло. Много позже, когда его сухих, потрескавшихся губ коснулась драгоценная влага, он почти проснулся. Постепенно окружающее стало проясняться, и Атрей понял, что находится внутри большого грота с золотыми сводами. Рядом с ним лежал белый дракон. И он скорее угадал, чем увидел в середине грота фонтан. Вокруг фонтана лежали две змеи, заглотив хвосты друг друга, — одна светлая, как день, другая тёмная, как ночь…

Но потом невидимая рука провела по его лицу, и Атрей снова погрузился в сладкий сон без сновидений.

В это время Детская Королева покидала Башню Слоновой Кости. Она села в носилки, сделанные из хрусталя, и четыре невидимых силы понесли её, так что со стороны казалось, будто носилки парят в воздухе сами по себе.

Они пересекли Лабиринт, а точнее, то, что от него ещё оставалось. Им то и дело приходилось обходить места, превратившиеся в Ничто.

Когда, наконец, они достигли края Лабиринта, она остановила своих невидимых носильщиков, выпрямилась на подушках и бросила взгляд назад, в сторону Башни Слоновой Кости. Потом, снова откидываясь на подушки, сказала:

— Идите дальше! Просто идите дальше — куда-нибудь!

 Порыв ветра подхватил её снежно-белые волосы. И они как знамя затрепетали позади хрустальных носилок.

__________________________________________________________________________

К сожалению, мне пришлось повзрослеть и понять, что вряд ли то, чего я жду — просто возьмет и случится.
С другой стороны — я и правда не так покинут и одинок, как может показаться даже мне самому.

Только… знал бы я куда мне идти.
Иногда я думаю, что вдруг это все не страх перед реальным одиночеством, а страх перед невозможностью обставить свою жизнь, чтобы она не выделялась?

Не лицемерный — потому что страшно не перед обществом, а страшно — перед самим собой.
И поэтому невозможно взять и сыграть все это — словно театральную роль. Хочется небракованные внутренности, реальные, набитые кровью потроха — с их типичным запахом, цветом и вкусом. Чтобы это был не красивый макет механизма, а механизм реальный — настоящий. Чтобы моему глазу предстало то, что не увидит никто снаружи.

Наверное, мне и правда пора стать по-настоящему сильным — и направиться вместе с моими невидимыми силами вперед.
Потому что… вдруг потом я буду жалеть, что не попробовал тогда, когда я мог попробовать.

Иногда я думаю, что движет некоторыми людьми, когда они говорят и обещают мне те или иные вещи?
Как они могут быть готовы на те компромиссы, которые кажутся мне пылающим адом?
Это глупость или что-то от святых?

__________________________________________________________________________


Повелительница наша
С каждым часом всё больней.
Безнадёжно, горько, страшно,
 Мы погибнем вместе с ней. 
Были хлопоты пустыми…
Мир наш вот на чём стоит:
Вновь придуманное имя
Королеву исцелит.
И тебе запомнить нужно:
За Фантазией, Атрей,
Существует мир наружный,
Племя там живет — людей.
От Адама и от Евы
Происходит этот род.
Имя Детской Королеве
Каждый раз лишь он даёт.
Мы ж ни в радости, ни в гневе
Не поможем ей вовек,
Имя Детской Королеве
Может дать лишь человек.
Слишком сложен, слишком тонок
Труд спасения для нас.
Человеческий ребёнок —
Вот кто нужен нам сейчас.
Лишь одни на белом свете
К жизни могут нас вернуть:
Человеческие дети…
К нам они забыли путь.
Перестали верить книгам,
А Фантазия за то
С каждым часом, с каждым мигом
Превращается в Ничто.

__________________________________________________________________________

 В Umineko no Naku Koro Ni , кстати, в главной сюжетной линии обыгрывается почти то же самое. Только — ответ находится несколько иной. 
Оно и не удивительно — детской книжке — мудрые мысли для мудрых детей.

А вообще… едва ли я читал что-то круче, чем Бесконечная Книга — вообще.

Если ты вдруг увидишь.

Если ты это увидишь — пожалуйста, хотя бы дай знать, что все в порядке. 

Я Алиса.

Настоящая обстановка на сайте более чем располагает к преумножению тоски. Не меланхоличной, румяной тоски, словно откормленная соседская девчонка.  
Куда не глянешь — механические блестящие спамеры, производящие удивительные по абстрактности посты.
Наткнешься случайно на людей — едва ли живые — еле ходят, хрипят, когда дышат. Харкают кровью. Рукавом слюнявый рот вытирают. 

Я словно Алиса — вернулся в свою страну чудес… и нашел на ее месте — руины.  

Она бежала сквозь поле по одной из тех троп, оставленных между посевами, такая маленькая, крошечная, потерянная среди километров кукурузы вокруг. Стебли шептали ей ласковые слова, теплые обещания, просили ее верить, надеяться, сражаться. А она вскрикивала сквозь слезы:
- Перестаньте. Перестаньте!
И в какой-то момент ей показалось, что весь мир – это огромное поле с кукурузой, не имеющее границ вообще. Она смотрела вперед – и видела кукурузу, оглядывалась назад – и вновь кукуруза, кукуруза – с обеих сторон. Кукуруза – везде.
Что же? Что они шепчут? Они просят не отчаиваться? Нет! Нет! О боже! Что это?
Кукуруза преследовала ее и охотилась.
- Облей меня своей кровью, - выли листья на ветру.
- Удобри меня своей плотью, - ворчали корни из-под земли.
Куда же мне бежать? – пронеслось в голове у девушки.
 - Никуда, - словно прочитав ее мысли, шелестели сухие волосы початков. – Никуда не убежишь.

Весь мир – кукурузное поле. И в какую бы сторону ты не бежал, как долго бы ты не бежал, - везде будет одно и то же

Рапунцель

Рапунцель, Рапунцель, проснись!
Скинь свои косоньки вниз!

Рапунцель подожгла свои волосы, чтобы никто и никогда более не попал к ней.

Вижу реальность

Вид из окна. Летний закат

 
Вид из того же окна. Осенний закат

 

My Dear

 

Быстротечность

Давно я тут не был.

Все люди по сто раз переменились. Теперь мои подписчики и друзья — больше на кладбище похожи. Большое, такое — 500 с лишним могил.  

Еще, что ли, пособирать? 

Чудо

Эх. Бернкастель! Сотвори мне чудо! 

Очень оно нужно. Слишком. 

 

Sleep, my beloved witch, Beatrice

Riposa, Riposa in Pace

111

Завтра, уже сегодня, нужна удача)

Чудо случится. Эта история не имеет плохого конца ^ ^ 

Нужно

Дорогой, Дедушка Мороз.

Прошу тебя — подари мне на новый год здоровье. 

Вот. 

Лазил по старым тетрадкам

Единственное, что мне оставалось — это
смотреть, как тают снега на
горных вершинах.
Ранние ветра шумели
ветвями деревьев, а ночью
трепетали ветхие крыши
горных хижин.
В такие моменты мне казалось,
что розовый куст остался
единственным напоминанием 
о тебе.
Больше всего я не
хотел плакать, но слезы полились
из глаз, размывая чернила 
конспекта.
Здравствуйте, Олег Денисович! 

Август 2010
Задар. Хорватия.

дождь по окну

дождь по окну
моим океаном брызжет
небо сегодня серое
по нему размокшим мелом
забытые мечты пишут —
ничего не видно

у всех на ушах руки
кричишь
но тебя не слышат

опустел вереск
и почва иссохла
дождевые черви
один
за одним передохли
скрипит мельница

ты когда прекратишь рохля?

жернова стучат
им тяжело
да и судьбы тяжелые
скоро стемнеет
и из щелей
вылезут крысы
мятые и немного
жеваные

снова кричишь
и тебя снова не слышат

мука —
серый и рассыпчатый пепел
стекает в корзины
их погружают на истлевшие
от чумы и старости спины

они сбиваются в караваны и как птицы
в радостной пляске
на север несутся

и мельнице спокойно
и мука не пропадет

мысли

Полазил по списку людей, читающих меня…

Последнее посещение — 2008ой год, 2009ый… стало страшно. 
Блоги пустые. Тихие.

Напомнило — кладбище. 

Симпатичный парень?

Просьба

Кто-нибудь. Закажите мне чудо. 
Я потом деньги верну, если нужно будет) 

Как Вам фотка?

Зачем-то, новая фотка спины

Плачу

Я урод(( 

111

- Что это такое? – возмущенно открывает рот, ударив меня по животу.
- Что? – удивленно смотрю на нее сквозь улыбку.
- Ты потолстел! – смеется.
- Ах так, - хватаю ее рукой за голову, предупреждая попытки вырваться. – Крольчатинка моя. Иди сюда.
- Отпусти! Ну, отпусти! Правда!
Сегодня свет солнца особенно блеклый. На мой профессиональный взгляд, это плохой знак. Я давно заметил тенденцию, которую, к сожалению, не могу назвать благоприятной. И это проявляется даже в сфере бизнеса – солнцезащитные крема и очки встречаются все реже и реже на полках магазинов. Сколько еще? Пара сотен лет?
- Ладно. В общем – пошли вон по той тропинке, - показываю рукой, но сам смотрю в противоположную сторону. – Эй. Стой. Заправь штаны в сапоги. Так лучше будет.
Когда умирает человек – его смерть простительна, так как в большинстве своем, она не влечет за собой другие. Когда умирает звезда – умирает все то, что надеялось на тепло ее жизни. Разве имеют звезды такое право, как право на смерть? Нет ничего проще, чем разрушить тысячи судеб, куда сложнее – спасти каждую. Может, звезды просто не могут бороться? Может им просто так сложно гореть, что рано или поздно терпеть эту боль становится невыносимо? Хотелось бы верить в это – прояснение мотивов убирает головную боль. Только вот не в сердце. Там все равно остается тяжелый груз, вспыхивающий, обжигая душу, когда где-то во вселенной умирает звезда. И хоть ты ее не знал, возможно, для кого-то она была родной, освещая горизонт, когда, поднимаясь на рассвете, начинала новый день, даруя веру в светлое будущее. Ведь этот кто-то твердо знал, что, чтобы не произошло, она все равно поднимется и окинет своими лучами горы, поля, леса и судьбы.
Приятный еловый запах бьет в нос, а, шагая, слышишь шуршание опавшей хвои и треск, ломающегося хвороста.
Время кажется быстрее, чем оно есть… Словно, посмотришь на часы, а стрелки движутся не так как обычно – по делениям, отрывисто, а плавно катятся, словно их раскрутили и теперь они движутся чисто по инерции, тратя вложенную в них энергию.
Доходишь до малинника, срываешь спелые ягоды, ешь… И все равно время бежит слишком быстро – не успеваешь смахнуть текущий по подбородку сок рукавом – и мутная капля падает на землю.

Сижу за тесным столом на нашей маленькой кухне. Передо мной пиала. В ней теплые, покрытые пеной, остатки растаявшего пломбира, в которых плавают крупные клубничины. Мешаю ложкой.
Шипят, трещат маслята на сковороде, в то время, как она стоит у плиты в запачканном топике, перемешивая их деревянной лопаткой.
- Ты никогда не думала, что бы было, свяжи ты жизнь с кем-нибудь другим?
Вопрос прямой. Я не поднимаю головы – все так же продолжаю водить ложкой по дну.
Обидел, видимо.
- Ну. С кем-нибудь богатым например… Чтобы дом, бассейн, лимузин… Электрические лампочки, - делаю паузу. — Кто я? Я всего лишь зажигаю по ночам фонари. А ты – не зажигаешь, конечно, но изучаешь звезды. Ты жила в обеспеченной семье, твой отец – капитан корабля, мать – изготовитель мороженого. И ты бросила их, дом, все, что было, ради судьбы со мной… В тесном домике. У нас сейчас совсем нет денег. И вроде бы логично – звезда умирает, должна повышаться актуальность осветительных приборов, только почему-то этого не происходит. Керосин дорогой, наверное…
Резко выключает газ. Обернув руку полотенцем, берет сковороду и ставит на стол.
Неужели сейчас кричать будет?
Уходит в коридор. Слышу стук – открывает погреб.
Не сразу, но оборачиваю голову.
Нагнулась. Что-то ищет.
Банка засоленных томатов. Захлопнув погреб, возвращается.
Достает консервный нож.
- Знаешь, - начинает резать. – Мне бабушка однажды на ночь рассказала историю. Когда я еще совсем маленькой была. Она говорила, что звезды – живые. Но истинная звезда – это не огромный шар газа, который летает в космосе. Нет. Звезда – это человек. Дух. Он где-то среди нас. Прячется. Живет, вроде бы обычной жизнью, а на самом деле… - смотрит на меня серьезным взглядом. – На самом деле – звезда. А этот самый газовый шар – его сердце. В котором столько любви, что оно способно даровать жизнь множеству других существ, будь они злыми, добрыми, не важно какими. И постепенно дух стареет. Только звезды стареют не так быстро как мы. Им нужны миллиарды лет, чтобы превратиться в старика или старушку. И постепенно стареет их сердце. И больше в нем нет таких запасов любви, веры и надежды. Сердце холодеет. А потом и вовсе умирает. Ничто не может жить вечно. Потому и следует делать выбор как можно быстрее. Я бы могла искать свой идеал тысячелетиями, но мой срок ограничен. И кто знает – нашла бы я его? На отрезках вечности приоритеты меняются. Ты же – даешь мне свет, как звезда, только немного другой. И когда умрешь ты – наверное, и я умру. Потому, что жить без света, или на искусственном невозможна. Я не могу сказать, зачем ты нужен именно мне. И почему именно ты. Просто так получилось. Твоя гравитация притянула меня. Теперь мы вместе. И уже навсегда. Только смотри, не поглоти меня, когда будешь стареть. Береги до самого конца. Хорошо?
Снова за окном ветер. Только теперь персики не сыплются. Неужели, опали все?

Пинаю ногой шину, выброшенную на берег волнами. Сколько бы мы не гуляли – все равно лежит тут. Всегда.
Она, спотыкаясь о камни, подбегает ко мне, бережно затаив в кулаке что-то небольшое.
- А я янтарь нашла!
- Покажи.
На разжатой ладони сверкает небольшая рыжая слезинка, изящно отражая в себе свет солнца.
Кладет мне в руку, а сама бежит в воду, где начинает кружиться, пока волны обмывают ее босые ступни.
- Платье красиво развевается? – крик, словно шум волн.
- Безумно!
Красные маки. Черная ткань. Все это так изящно. Но с другой стороны – не броско, скромно, тепло. На одном плече сумка. Там марципаны и коньяк, который так хорошо греет в холодные вечера на берегу моря.
Не выпуская камешек, быстро скидываю с себя футболку, стягиваю штаны, оставаясь в одних трусах. Положив на одежду небольшое сокровище, несусь к воде, разметая песок на бегу.
Черная вода, белая пена, световые искры и брызги – все разлетается на бегу, а я ныряю, чтобы потом, встав на ноги, плескаться, как маленький ребенок.
Галька нежно, но все такие больно покалывает ступни, а еще не успевшее прогреться море обжигает иглами своего мороза.
- Ты не простудишься?
- Не знаю!
Почему-то в такие моменты чувствуешь себя свободным от всего возвышенного, сложного, перестаешь ломать голову над ответами — будто ты годами собирал паззл, а сегодня на рассвете к тебе пришла разгадка.
Уже не важно, как все будет. Теряются нити путей, сгорает карта лабиринта – главное просто идти. Куда-то. Лишь бы не стоять на месте. Лишь бы не утонуть в болоте нерешимости, монотонности, обыденности. Теперь – любой выбор верный. Больше не надо сражаться. Просто старайся удержать цвета, выгорающие на ярком, опаляющем свету счастья.
Дует холодный ветер, вода тоже холодная, и мне холодно, а все равно – от чего-то так приятно. Дух завораживает.
На горизонте, из моря, откуда-то далеко, словно из другого мира, раздается низкий, тяжелый звук горна.
Она прислушивается. Лицо сразу становится печальным и серьезным. Неужели что-то не так? Ветер треплет ее темные волосы, развевается черное платье с красными маками, а в небе кричат две одинокие чайки, белые и яркие. Словно не из этой картины. Случайно нарисованные художником… Точно не по своей воле… Может, под дулом пистолета? Два мазка краски, меняющие эмоциональную обстановку полностью.
Ее глаза, глубокие как обычно, вдруг помутнели – туманными предчувствиями пропах даже воздух. Тяжелый, маслянистый запах, такой густой, что обволакивает альвеолы, закрывая доступ кислороду. Керосин, налитый в легкие. Точнее не скажешь.
Скрип какого-то железа. А потом удары – бум, бум, бум. Огромные колокола, в которые звонят без перебоя. И непонятно где. Из глубин океана, что ли?

Вдруг все затихло. Она обернулась. Испуг. Волнение. Безнадежность. У меня слезы. У нее безмолвный крик. Как так? Это все? Эта та самая секунда, отведенная нам на прощание?!
Открываю рот. Подбираю слова. Не подходит. Не то. Надо что-то утешительное. Что-то, что снимет нашу боль. И вдруг осознаю, что она все понимает. Стоит там. И знает все, что я пытаюсь сформулировать; все, что я хотел бы сказать, но не знаю, как. И чувствуется та самая теплота, которую дают только звезды, которую она дарует только мне. Последний, прощальный поцелуй. Такой скупой, быстрый, но лучшее, что может быть. Самое ценное, близкое и дорогое.
Две ленты, переплетаясь, мгновенно пронеслись над водой.

Вырвавшись из-под воды, сопровождаемый огромной волной, корабль поднялся на мелководье, отшвырнув меня в сторону. Оглушающий грохот был похож на супер-сильный взрыв.
Удар пришелся на спину, которую моментально охватила жуткая боль. Сознание стало отступать, и в мутном молоке памяти проснулись какие-то старые воспоминания. Судно… Пирс… Листья… Она!
Тугой хлыст скорби исполосовал сердце за считанные мгновения, а из моих глаз в холодное соленое море потекли горячие соленые слезы.
Стоя на стремительно поднимающейся из-под воды палубе капитан цепко схватил свою дочь и закинул на борт, после чего принялся хохотать, мотая ус. 
Девушка подбежала к самому краю и, перевесившись, уставилась на меня, что-то кричала, махала руками.
- Прыгай! Прыгай вниз!
Неожиданно земля затряслась, и, оторвавшись от земли, фрегат стал быстро подниматься в небо, распустив белые паруса во всей красе.
- Еще не поздно! Прыгай!
Оглянувшись на истерично хохочущего отца, она торопливо стала перелезать бортик.
- Быстрее! Быстрее!
Смотрит вниз. Не решается. А высота стремительно растет. Неужели? Еще можно! Можно же! Чего ты медлишь?!
- Чего ты медлишь?! Давай! Давай!!!
Делает первый шаг…

… множество острых глыб выстреливает из-под воды, образуя на ее поверхности – смертельно опасный хребет шипов.

Откуда-то возникший на палубе официант с фарфоровым подносом, предлагает ей персиковый чай с мармеладом.
Моя рука тянется к небесам. К улетающему ввысь кораблю. К теперь уже недосягаемой любви. К утраченному счастью… Украденная, нагло похищенная, она же была моя!
Снова раздался грохот. Но на этот раз – не корабль. Я мгновенно развернулся, и моим глазам предстала ужасающая картина – огромное, красное, доживающее свой век солнце тряслось, дрожало, а на его поверхности было видно множество взрывов беспощадной, несоизмеримой мощи.
- Близится война! – закричал капитан, уперевшись руками в бока. – Первая атака врага пришла из космоса. Линия фронта пересекла Легергате, и поэтому сейчас я направляюсь туда, чтобы отразить ее силой нашего славного флота!
Где-то на горизонте, прорывая облака, горящий, дымящийся, исполинских размеров робот, упал в море, подняв стену воды.
Она смотрела на меня, я смотрел на нее. Но мы оба, краем глаза, все же следили за солнцем, которое продолжало стремительно разрушаться.

В какой-то момент, земля отступила из-под ног, и я оказался над черной, глубокой пропастью, заполненной мутной маслянистой жидкостью, а какая-то сила – упорно тащила меня вниз.
Барахтаясь руками, я старался отбиться, всплыть на поверхность, но потом чернота окружила меня, я выдохнул последние капли кислорода…

Пес посмотрел на меня печальными понимающими глазами. И, подойдя поближе, лизнул нос. Я сам не заметил, как расплакался во время рассказа, и теперь вытирал слезы рукавами рубашки.
- Одного не понимаю, - раздался спокойный юношеский баритон за спиной.
Я уже хотел повернуться, но к счастью остановил себя вовремя.
- У Легергате нет спутника Кёльф-а.
- Вот именно! – добавился тонкий детский голосок. – А твоя история началась именно там! Вы же с бабушкой на Легергате были? Да? Да? Как так могло получиться?
- Я, - запнулся. – Просто я покинул ее… Мне шестнадцать было… Кажется.
- Семнадцать, - поправил юноша. – Но ты так и не приблизился к ответу на поставленный вопрос. Твоя история не может объяснить, как ты определяешь себя.
- Может, - отвечаю резко.
- Похоже на пустой треп! – возмущается ребенок. =
- Погоди, прошу, - вступается за меня баритон. – Давай его выслушаем. Еще минуту.
- У нас есть минута?
Пауза.
- Может даже две.

1|2|3